Рустем Жангожа

- Прокомментируйте, пожалуйста, последние события, связанные с покушением на Мустафу Джемилева. Насколько это, действительно, опасная ситуация. Это предвыборный ход с целью привлечения внимания? И насколько «Хизб-ут-Тахрир» опасен?

- Я думаю, что эту ситуацию намеренно раздули и придали ей какой-то криминальный характер. Я считаю, что «Хизб-ут-Тахрир» к этому вообще не имеет никакого отношения. Необходимо эту ситуацию рассматривать, прежде всего, в правовом поле, т.е. «Хизб-ут-Тахрир» должен аппелировать в судебные инстанции.

Что касается Мустафы Джемилева, на мой взгляд, это один из способов привлечения внимания, оживить к себе интерес. Меджлису лучше было бы предпринять какие-либо серьезные акции для реализации обещаний, которые они давали обществу.

- Вы считаете, что для определенных политических слоев Украины выгодно поднять авторитет Мустафы Джемилева и Меджлиса среди крымскотатарского народа?

- Я не уверен, что это выгодно центральной власти Украины. Они раньше использовали какие-то программы, тот же Рух, как фактор крымских татар, а сейчас я не думаю, что Тимошенко будет это делать.

Луценко (министр внутренних дел Украины) каждый раз затевает какие-то резонансные дела, которые не имеют никакой юридической перспективы. Это какой-то популизм, который не имеет никакого отношения к праву, к защите безопасности людей и т.д.

Что касается «Хизб-ут-Тахрир», то здесь никто не разбирался, что это за движение, какие у него истоки. Есть мнение, что это российский проект в Крыму, чтобы разделить наиболее проукраинскую часть населения Крыма, т.е. крымских татар. Весной появилась информация о том, что какая-то группа крымских татар обратилась к России для того, чтобы Крым вошел в состав РФ. Но снова никто не знает, кто это был, о чем говорили и обращались ли вообще. Может это была такая политическая технология, т.е. вся ситуация в Крыму – это зеркальное отражение тех процессов, которые происходят в политикуме Киева.

К сожалению, политики имеют поверхностное представление о «Хизб-ут-Тахрир». Вообще, здесь есть противоречия, т.к. по законодательству, насколько я знаю, не должно быть политических партий религиозного характера, т.е. нет христианской партии или партии баптистов.

Возвращаясь к «Хизб-ут-Тахрир», то в разных странах разное отношение к этому движению, но если они регистрируются в Украине как политические партии, то это противоречит законодательству. Что делает «Хизб-ут-Тахрир» здесь? Они не призывают к перевороту, к сепаратизму или к агрессивным действиям.

- Сколько человек состоит в «Хизб-ут-Тахрир»? Генерал Москаль говорит, что их до тридцати тысяч, президент Центра ближневосточных исследований Богомолов, например, утверждает, что их 120 тысяч.

- Это еще один показатель того, что этим вопросом никто не занимался. Ну что может Богомолов знать об этом, встречался ли он с ними, говорил ли он с ними? Откуда у него эти данные? Вы знаете, в свое время Плющ в парламенте Азербайджана сказал, что в Украине проживает более 500 тыс. азербайджанцев, однако никакими данными это не подтверждено, а Плющ просто взял и сказал это, потому что кто-то из азербайджанцев сказал ему, что азербайджанцев в Украине столько же сколько армян.

- Вы встречались с членами «Хизб-ут-Тахрир». Насколько они отрыты для контакта?

- Я с ними встречался на конференции два года назад, и мне показалось, что они как раз очень активно шли на контакт. Что мне не понравилось, и о чем я им сразу сказал, это то, что вы «как комсомольцы, у вас существует только два мнения: одно – ваше, другое – неправильное». Т.е. они говорят, не слушая никого, они занимаются пропагандой, а ни диалогом. Но члены «Хизб-ут-Тахрир» довольно молодые, и, когда они будут более тесно контактировать с обществом, они должны прийти к какому-то консенсусу.

- То есть Вы прогнозируете, что их взгляды могут эволюционировать в процессе общения с обществом. В частности, Меджлис и Муфтият часто говорят, что представители «Хизб-ут-Тахрир» не идут на диалог.

- В Меджлисе достаточно опытные политики с большим стажем, и они должны находить способы привлечения «Хизб-ут-Тахрир» к диалогу, т.е. на мой взгляд, сейчас это «односторонний» диалог.